Фашистский «новый порядок» на оккупированной врагом территории

Используя временные преимущества, немецко-фашистские войска стремительно теснили части Совет­ской Армии и уже 5 июля 1941 года подошли к север­ной границе Советской Латвии. 6 июля враг занял го­род Остров. На следующий день ценою больших по­терь гитлеровцы ворвались в Себеж[6]. 9 июля враг захватил Псков.

К середине июля 1941 года вражеские части по­дошли к городу Великие Луки[7], Одновременно фа­шистские захватчики прошли по значительной части территории Белоруссии.

Гитлеровские орды рвались к Москве и Ленин­граду. Они хотели уничтожить Ленинград, этот круп­ный промышленный центр страны, колыбель славных революционных традиций. Немецко-фашистское ко­мандование группы армий «Север» получило приказ Гитлера, в котором указывалось: «Город Ленинград, как крепость большевизма, стереть с лица земли, а население его уничтожить»[8].

Но не малой ценой платил враг, захватывая терри­торию нашей страны. Где бы он ни наступал, где бы ни появлялся, всюду он наталкивался на героическое сопротивление частей Советской Армии и советского народа.

Два дня фашистское командование бросало все  новые и новые силы на штурм города Острова. В ходе этих боев защитники города уничтожили 140 вражеских танков и значительную часть моторизованной  пехоты[9].

Бессмертной славой покрыли себя десятки, сотни народных ополченцев, которые вместе с солдатами Советской Армии отстаивали каждую пядь советской земли. Об этом ярко свидетельствует письмо комсомольца латышского добровольного соединения Б. Лурьи накануне решающих боев за Советскую Прибалтику. «Я умираю за Родину, — писал моло­дой патриот, — за коммунизм. Прошло два месяца ожесточенной борьбы с врагом. Для меня последний этап борьбы — борьба за Таллин. Отступления быть не может. Жаль умирать в 24 года, но в настоящей борьбе, где на весы истории всего человечества ста­вятся миллионы жизней, я свою тоже отдаю, зная, что будущее поколение и Вы, оставшиеся в живых, будете нас чтить, вспоминать как освободителей мира от ужасной чумы. Что еще писать?

Мамочка! Де огорчайся!

Я не первый и не последний, положивший голову за коммунизм; за Родину!

Да. здравствует СССР и победа над врагом!...»[10]

На временно оккупированной врагом советской территории фашисты устанавливали невиданный в истории жесточайший террор. Они пытались запугать советский народ, сломить его волю к сопротивлению. Захваченные республики, области и районы гитлеров­цы покрыли виселицами и тюрьмами.

С первых же дней своего хозяйничания фашист­ские палачи в порядке устрашения производили мас­совые расстрелы ни в чем не повинных советских граждан. Так, захватив город Порхов, гитлеровцы рас­стреляли и повесили 250 человек. Среди жертв фа­шистского террора — заведующая Домом крестьянина Иганина, заведующая столовой Семенова, учитель Сухоронов и другие[11].

Порхов был превращен в концентрационный ла­герь, где все было регламентировано. За малейшее ослушание — смерть. С 19 часов вечера до 6 утра го­рожане не имели права появляться на улицах. Жите­лям города запрещалось самовольно выходить за городскую черту. Для передвижения из одного насе­ленного пункта в другой требовалось разрешение ко­мендатуры[12].

Древний русский город Гдов фашисты подвергли неслыханному разорению и уничтожению. В одном из лучших зданий они разместили отделение гестапо. Сотни мужчин и женщин, стариков и детей замучено в подвале этого дома. В церкви устроили концентра­ционный лагерь. От голода и изнурения в лагере еже­дневно погибали десятки советских патриотов. Фа­шисты превратили Гдов в сплошной застенок. На ули­цах и площадях сооружали виселицы. Одной из пер­вых жертв гитлеровского террора в городе стала груп­па комсомольцев совхоза «Смена». Захватчики казнили их за то, что они уничтожали поросят совхоза, не желая отдавать скот врагу. Комсомольцев застави­ли перед смертью трое суток недвижимо лежать на земле. Ни один из них не сдался, не выдал своих това­рищей по борьбе. Они умерли, как герои.

На одной из площадей города публично повесили рабочего районной типографии Гарнина за то, что он отказался набирать текст гнусных фашистских листо­вок. Перед казнью его подвергли мучительным пыт­кам [13].

В деревне Крюково колхозник Григорьев отказал­ся отдать оккупантам последнюю корову. И тут же он на глазах всех жителей деревни был заколот штыка­ми и брошен в горящий дом ...[14]

Сразу же после захвата города Себежа фашисты публично расстреляли около ветеринарной лечебницы более 120 советских граждан.[15]

Только в пограничных районах Советской Латвии насчитываются десятки братских могил, в которых похоронены сотни зверски замученных латышских па­триотов. Большие могилы находятся близ городов Карсава, Валка, Резекне, Лудза. Лишь 19 августа 1941 года на окраине латвийского города Валки было расстреляно более 300 человек[16].

Жестокий фашистский террор свирепствовал и на территории Эстонии. Оккупанты не скрывали своих планов в отношении эстонского народа, Гитле­ровский сатрап, генерал-лейтенант Гассе раскрыл эти планы в своем приказе, где говорилось, что не только Эстония, но и весь «Прибалтийский плацдарм» для немецких империалистов — это фундамент, на кото­ром зиждется оборона северного фланга Европы; за­лог германского господства в Балтийском море[17].

Эстония была превращена в колонию Германии; Государственным языком был объявлен немецкий. С первых дней фашистской оккупации на улицах эстонских городов запылали костры, на которых па­лачи сжигали литературу, изданную на эстонском язы­ке. Были закрыты театры и клубы.

Гитлеровские захватчики надеялись, что им удаст­ся уничтожить все эстонское, чтобы ничто не напоми­нало о том, что в этих местах жила, творила, созда­вала свою культуру эстонская нация. Оккупанты про­водили политику массового истребления эстонцев, вер­ных своей Родине, своему народу, и, вместе с тем5 пытались развратить неустойчивую часть населения. Они цинично присвоили кучке продажных изменников название представителей «местного самоуправления». Гитлеровцы хотели удушить эстонский народ руками его предателей, самих эстонцев.

17 июля 1941 года Гитлер своим декретом передал законодательную власть на территории Эстонии рейхсминистру Розенбергу. Последний в свою очередь перепоручил эти полномочия окружным немецким комиссарам[18]. Рейхсминистр Розенберг, рейхскомис­сар Прибалтики Лозе и генеральный комиссар Эсто­нии Лицман полностью лишили эстонский народ ка­ких бы то ни было политических прав. На основании декрета Гитлера от 17 июля 1941 года Розенберг издал закон специально для лиц, не принадлежащих к немецкой национальности, устанавливающий для них смертную казнь за малейшее сопротивление гер­манизации и другие действия против немецкой нацио­нальности.

Для служащих и рабочих эстонцев ввели телесные наказания. Чиновник управления железных дорог в Риге Волк направил по управлениям железных дорог Эстонии телеграмму следующего содержания: «Каж­дое нарушение служебной дисциплины со стороны служащего, принадлежащего к местной национально­сти, в особенности неявка на работу, опоздания на службу, появление на службе в пьяном виде, невы­полнение служебного приказа и т. д. отныне должно караться со всей строгостью:

а)    в первый раз 15 ударами палкой по обнаженному телу,

б)    в повторных случаях 20 ударами по обнаженному телу» [19].

Немецко-фашистские захватчики покрыли оккупи­рованную территорию Эстонии густой сетью концен­трационных лагерей, тюрем и гестаповских застенков. Они беспощадно уничтожали мирных граждан и во­еннопленных. Согласно отчетам главного врача лаге­рей оберштурмфюрера СС фон-Баумана, к началу 1944 года в Эстонии было 20 лагерей. Только в четы­рех лагерях — Эреда-Неундус, Кивиэли, Вайвара, Клога содержалось более 6000 заключенных[20].

В тюрьмах и других застенках гитлеровцы устрои­ли особые «камеры подростков», где в тесные помещения сгоняли по сто заключенных, над которыми учиняли жестокие расправы.

Горе и страдания принесли оккупанты на террито­рию Советской Литвы. Немецко-фашистские захватчики подвергли массовому истреблению советских и партийных активистов, а также все так называемые «неблагонадежные элементы». За первые месяцы вражеской оккупации было убито 130 тысяч человек. Замучены и расстреляны поэт Витаутас, скульптор Винцас Грибас, председатель Верховного Совета Ли­товской ССР Людас Адомаускас и многие другие за­мечательные патриоты литовского народа.

О том, как вели себя оккупанты в Литве убеди­тельно говорит следующий приказ гитлеровского на­чальника Шакяйского уезда: «Немедленно выловить и посадить в тюрьмы коммунистов. Если в тюрьмах не хватает места, найти... Назначить новых старост. Литовцев и русских, настроенных просоветски, ста­раться выловить или поручить это старостам. Выло­вить евреев.

Организовать полицию на розыск через старост людей, действовавших заодно с коммунистами. Уже распространяются слухи, что немецкая армия будет скоро разбита. Распространяющих слухи наказывать, лучше всего расстреливать ... Использовать предва­рительно проверенных гимназистов для слежки за неблагонадежными элементами и их действиями»[21].

Гитлеровское командование в своих коварных пла­нах рассчитывало поднять население национальных республик Советского Союза против великого рус­ского народа. Оно было убеждено, что в СССР суще­ствуют острые национальные противоречия, которые при первых же неудачах Советской Армии приведут к политическому расколу и восстаниям в стране, к столкновению между народами советского государ­ства.

Разжечь национальную вражду, расколоть единст­во советских наций, натравить один народ на другой, вбить клин между народами СССР — такова была задача фашистской пропаганды на оккупированной территории нашей страны. В своей пропаганде окку­панты широко пользовались такими средствами, как запугивание, фабрикация фальшивых документов, лживые сообщения в печати и по радио.

Много гнусных дел немецко-фашистские захватчики совершили на территории Псковской области и в прилегающих к ней районах республик Прибал­тики и Белоруссии. На пятый день оккупации были восстановлены административные границы» отделяв­шие территорию Латвии, Эстонии и Белорусской ССР от Российской Федерации. Оккупанты воскресили ульманисовские пограничные столбы. Восстановлен­ные старые буржуазные границы усиленно охраня­лись[22]. Согласно распоряжениям оккупационных властей, переходить пограничные линии могли только ли­ца с особыми пропусками.

Гитлеровские оккупационные власти с первых дней на территории Псковской области и в прилегающих к ней районах Прибалтики и Белоруссии начали выпус­кать фашистские газеты на разных языках. В Витеб­ской области они издавали массовым тиражом газету «Новый путь». Псковская область наводнялась разно­именными газетами — «Свобода», «Путь к счастью», «Псковский вестник»[23]. На территории Латвии враг издавал газеты «Тевия», «Даугавпильс», «Вест-Несис» и другие[24].

Поток лжи и клеветы лился на советскую действи­тельность со страниц фашистских газет и журналов. Гитлеровцы использовали все средства и приемы про­паганды, чтобы завоевать влияние среди населения оккупированной территории, расколоть единство брат­ских народов, посеять среди них страх, не допустить развития народного сопротивления, сломить волю советских людей к борьбе за свободу и независимость. Народам Прибалтики и Белоруссии внушалось недо­верие к великому русскому народу.

Свою пропаганду звериного шовинизма гитлеров­цы подкрепляли массовым насаждением карательных гарнизонов. К концу 1941 года во всех городах и рай­онных центрах, а также во многих поселках Псков­щины враг расположил крупные гарнизоны. Только на территории Себежского, Красногородского и Идрицкого районов, граничивших с Белоруссией и Лат­вией, гитлеровцы сосредоточили более 38 каратель­ных гарнизонов и полицейских пунктов[25].




[6] Архивный фонд Себежского краеведческого музея. Док. № 1114(6).

[7]Витебский краеведческий музей. Экспонат № 17.

[8] «Нюрнбергский процесс», ч. I. Госюристиздат. 1951, стр, 722.

[9] «Ленинградская правда», № 159 (7952), от 6 июля 1941 г.

 [10] «Во имя жизни», М. 1957, стр. 15.

[11] «Ленинградская правда», № 222 (8328), от 18 сентября 1942 г.

[12] Там же.

[13] «Ленинградская правда», № 75(8181), от 31 марта 1942 г.

[14] Там же.

[15] Архивный фонд Себежского краеведческого музея. Док. № 1311.

[16] В. П. Самсон. Партизанское движение в Северной Латвии в годы Великой Отечественной войны. Латгосиздат, 1951, стр. 20.

[17] Передовая «Правды» от 26 ноября 1944 года.

[18] О злодеяниях немецко-фашистских захватчиков в Эстон­ской ССР. (Документальные данные). Г ИЗ «Политическая лите­ратура». Таллин, 1945, стр. 7.

[19] О злодеяниях немецко-фашистских захватчиков в Эстон­ской ССР. (Документальные данные). Г ИЗ «Политическая лите­ратура». Таллин, 1945, стр. 7.

[20] Там же, стр. 14.

[21] П. Ф. Штарас. Сб. Советские партизаны. Госполитиздат, Москва, 1963, стр. 601.

[22] Партархив Института истории при ЦК КП Латвии, ф, 302г оп. 1, Д. 29, л.л. 81, 82.

[23] «Ленинградская правда», № 250 (8356), от 21 октября 1942 г.

[24] Партархив Института истории при ЦК КП Латвии, ф. 302, оп. I, Д. 29, л.л. 81, 82.

[25]Архивный фонд Себежского краеведческого музея. Док. № 1119.